Ле Корбюзье (Le Corbusier) был убежден, что смелый новый индустриальный век требует нового дерзкого стиля в архитектуре и дизайне. А кто лучше, чем он, мог способствовать созданию такого стиля? Ле Корбюзье любил Манхэттэн. Любил его новизну, его прямоугольную правильность, а более всего любил его высокие здания. У дизайнера была лишь одна претензия к Манхэттэну, о которой он обмолвился во время пребывания в Нью-Йорке в 1935 году. Газета «Геральд Трибьюн» проинформировала своих читателей о том, что известный архитектор считает американские небоскребы слишком маленькими. Ле Корбюзье всегда мыслил глобально. Он как-то предложил построить в центре Парижа 18 шестидесятиметровых башен. Это заявление наделало много шума.

Ле Корбюзье.
Архитектор, промышленный дизайнер (1887-1965)

Шарль Эдуар Жаннере (Charles-Edouard Jeanneret) родился в 1887 году в Швейцарии. В 29 лет он переехал в Париж, где взял себе в качестве псевдонима имя своего дедушки по материнской линии Ле Корбюзье. Жаннере был архитектором из маленького городка, Ле Корбюзье был мечтателем и фантазером. Он считал, что архитектура сошла с истинной тропы. Стиль ар-нуво с его изгибами и вычурным декором сгорел в созданном им самим пламени излишнего богатства и чрезмерного изобилия. Чарующий ар-деко, похоже, следовал по тому же самому пути. Популярное в то время «движение Искусств и Ремесел» (The Arts and Crafts movement) находило приверженцев по всей Европе. Но и оно едва ли могло соответствовать требованиям новой индустриальной эры. Ле Корбюзье утверждал, что новому веку нужна совершенно новая архитектура. «Мы должны начать с нуля!», - говорил он.

Новая архитектура стала известна под именем «интернационального стиля». Среди сторонников этого стиля (а среди них были Людвиг Мис ван дер Роэ (Ludwig Mies van der Rohe) и Вальтер Гропиус (Walter Gropius) в Германии, Тео ван Дусбург (Theo van Doesburg) в Голландии) не было никого известнее, чем Ле Корбюзье. Он без устали пропагандировал новый стиль, упоминая о нем в манифестах, памфлетах, на выставках и в собственном журнале. Он написал дюжины книг, посвященных дизайну интерьера, живописи и архитектуре. Все эти книги содержали рекомендации по внедрению интернационального стиля в жизнь и человеческое окружение. Среди задумок Ле Корбюзье были такие: возводить здания на сваях, внедрять проекты свободной планировки домов, делать стены независимыми от основной конструкции, оснащать окна наружными жалюзи и разбивать на крышах сады. Но такие рекомендации заставляли говорить о нем, как о технике, а Ле Корбюзье был кто угодно, только не техник. И хотя одевался Ле Корбюзье как чиновник-бюрократ — темные костюмы, галстуки-бабочки, круглые очки в роговой оправе — в действительности он всегда оставался человеком искусства, особенно учитывая, что он был дипломированным художником и скульптором. Примечательным отражением его внутреннего мира стали построенные Ле Корбюзье после Первой Мировой войны белостенные аскетичные виллы в пригороде Парижа и в самом городе. Виллы привлекали своей холодной красотой и воздушным ощущением пространства и простора. «Дом — это машина, предназначенная для жилья», - писал Ле Корбюзье. Его любимыми машинами были океанские лайнеры, его архитектура говорила на языке солнца, ветра и моря.

В 1950 году Ле Корбюзье меняет стиль творчества. Он оставляет пуризм (так он сам называл свой стиль) ради чего то более прочного и скульптурного. Его спартанская легковесная архитектура становится жесткой, с массивными стенами из кирпича и камня и с броскими вспышками ярких красок. Ле Корбюзье увидел возможности армированного бетона и сделал его своим знаковым материалом, оставляя его грубым, необработанным, со следами строительных инструментов как снаружи, так и внутри зданий. Бетон позволил Ле Корбюзье экспериментировать с необычными формами. Приподнятая крыша часовни в Роншамп напоминает монашеский клобук, студии Carpenter Center for Visual Arts в Гарварде напоминают гигантские виолончели. Для индийского города Ле Корбюзье обустроил двор одного из храмов бетонными сооружениями, которые производят впечатление древних и доисторических.

Ле Корбюзье был величайшим дизайнером и архитектором 20 века. Знаменитый архитектор Фрэнк Ллойд Райт (Frank Lloyd Wright) был более плодовитым — архитектурное наследие Ле Корбюзье включает в себя всего лишь около 60 зданий — и, по мнению многих, более одаренным, чем Ле Корбюзье. Но Райт был индивидуалистом и отщепенцем, а Ле Корбюзье оказывал значительное влияние на мир архитектуры и дизайна, начиная с 1920-х годов, когда начал издавать свой журнал «Л' Эспри Нуво» (L’Esprit Nouveau, «Новый дух»), и до самой своей смерти в 1965 году. Он вдохновил многие поколения архитекторов и дизайнеров не только в Европе, но и во всем мире. Ле Корбюзье был больше, чем просто талантливый новатор. Саркастичный, вспыльчивый, острый на язык, этот фееричный человек повлиял на самосознание дизайнеров 20 века.

Он мыслил также категориями главного архитектора города. «Современные города возрождаются к жизни при помощи новой архитектуры», — писал Ле Корбюзье в своей книге «Урбанизм», — «Мы делаем громадный шаг на пути эволюции, такой явный, такой неотвратимый. Мы сжигаем за собой мосты и прощаемся с прошлым». Он хотел бы, чтобы не было больше в городах кишащих людьми улиц и тротуаров, шумных общественных скверов, неряшливых жилых районов. Мечтой его было, чтобы люди жили в чистых, упорядоченных городах с вздымающимися вверх домами-башнями, где зеленые парки занимают каждый кусочек пространства между домами. В этих разумно спланированных городах будут отдельные зоны-районы для работы, жизни, отдыха и развлечений. И все это должно быть большим: большие здания, большие открытые пространства, большие дороги-хайвэи.

Свой город-мечту Ле Корбюзье назвал «Лучезарный город» (La Ville Radieuse). Несмотря на поэтическое название проекта, взгляд Ле Корбюзье на город будущего был в достаточной мере авторитарным, непреклонным и субъективным. И где бы он или его соратники не пытались воплотить в жизнь проект, они везде терпели неудачу. Стандартизированность и чрезмерную упорядоченность признавали бесчеловечной и дезориентирующей. Большие открытые пространства считали неуютными, а весь план — социально деструктивным. В США, например, проект «Лучезарного города» принял форму проекта застройки районов общественными зданиями. Но в наши дни все, что осталось от мегапроектов, в основе которых лежала идея «Лучезарного города», постепенно демонтируется. Стало ясно, что ключ к успеху — это не разделение города на разные зоны-районы в соответствие с видом деятельности. Успех — это разумное комбинирование и объединение. Сегодня рядом мирно уживается старое и новое. Города усвоили, что лучше сохранять свое историю, нежели каждый раз начинать с нуля. Урок вышел дорогостоящим, но в чем бы Ле Корбюзье не ошибался, это все равно является частью оставленного им наследия. А вклад Ле Корбюзье в мировой дизайн и мировую архитектуру трудно переоценить.